Руководство Первого канала решило не продлевать контракта с Дибровым и предложило ему пересмотреть, а также существенно переработать формат его «Апологии». Что именно не устраивает начальство в программе, остается неизвестным. Скорее всего все те же пресловутые низкие рейтинги. Сам Дибров, комментируя ситуацию, заявляет, что «Апология» уходит в длительный творческий отпуск и когда вернется в эфир, — неизвестно. Поклонникам же передачи остается только ждать и надеяться. Либо Дибров найдет в себе силы и новые идеи, чтобы улучшить программу, либо она уже никогда не займет свое место в эфире Первого канала. Впрочем, закрытие программы — это лишь внешняя часть проблем Диброва. Он все так же обаятелен, интересен публике, поражает своими блистательными интервью. Но видимо сегодня для него настали не лучшие времена: мэтр устал, мэтр пребывает в творческом кризисе…Скорее всего осенью мы увидим Дмитрия Александровича на новом канале и с новой калькой «Антропологии».

О телевидении:

Мне кажется, тот из моих коллег, кто полагает, будто главный герой на ТВ — информация, жестоко ошибается. Невозможно не только в рамках 45 минут, но и в процессе тысячелетних размышлений выяснить: как бы сделать, чтобы вылечить рак, чтобы вывести Россию из тупика, чтобы шахтеры не бастовали — это не-воз-мож-но! Кто намерен выучить испанский по телевизору — идиот, а тот, кто ему по телевизору преподает — шарлатан. Единственное, что мы можем сделать для зрителя, — потешить, позабавить его в страшно трудном, сером и жалком быте. Достаточно его, бедного, за восемь рабочих часов (а иного и за восемнадцать) пичкают информацией. Зачем он включает телевизор? Он хочет почувствовать себя наконец не винтиком-шпунтиком в громадной машине, где он, скажем, «лоджистик», по-нашему грузчик, нужный цивилизации лишь затем, чтобы перетащить мешок цемента из пункта А в пункт Б, подноска более двухсот метров — плюс три рубля. Нет, он хочет, чтобы ему Алиса Фрейндлих пела, Башмет играл на альте, как нам с тобой, сидящим в девятом ряду консерватории. Я не умею играть на альте. Все, что я умею, — вводить зрителя в такое состояние, когда он пихает жену локтем: «Смотри, Зин, парень из моей деревни, только в отличие от меня хорошо выучился».

Я не боюсь казаться дураком. У меня одна задача: чтобы зритель ассоциировал себя со мной. Ведь он не может ассоциировать себя с Пельшем или Леней Якубовичем — великими клоунами…

О рейтингах:

Телевизор — это форма жизни. И насколько жизнь шире, чем искусство, настолько и телевидение шире, чем его жанры. Очень важная для меня проблема — разница между попсой и элитарным искусством. С одной стороны, художнику не хочется быть проституткой, с другой стороны, он понимает, что если Кубрика любят в равной степени по обе стороны баррикады, значит, есть художники, которые понятны всем. В цифрах рейтингов, как бы мы над ними ни смеялись, есть какая-то мудрость. Как профессионал, я понимаю, что посиделки ночные-неформатированные, с совершенно хаотичным построением не могут быть в активное биологическое время нашего организма. Ведь телевизор отличается от кино тем, что кино измеряется временем художественным, а телевидение — биологическим. Нас смотрят, когда едят.

 

Мы — столовый набор. Солонка, перец и Дибров — вот эти трое. Когда мы со Столяровым занимались авангардными построениями на экране, мы были собой очень довольны. И при этом все-таки между собою говорили с ревностью: «Ну чего ж нас не любит широкий зритель?» И говорили: «Это публика-дура. Это нас, во-первых, большевики не рекламируют, а во-вторых — публика-дура.» Теперь я понимаю: это не публика дура, а просто, как у Булгакова в «Театральном романе»: «Как это я хочу им понравиться, когда они мне ни фига не нравятся?» Это преступное признание я был вынужден сделать самому себе в 33. Я сказал себе: «Какое я имею право?» Если я так уж искренне полагаю, что это меня Шамбала сюда посадила, то как же я могу пренебрегать большим количеством людей, почему я с таким упоением цитирую фразу про то, что «не постыдно ли искать скопом расположение всех тех, с кем порознь посчитал бы постыдным сесть за один стол?». Это же скотское заявление! Чего это тебе так стыдно сидеть-то с ними за одним столом? Да уж посиди, мать твою. Да уж произнеси тосты и послушай их, это же очень интересная школа. И тогда я стал делать с точки зрения режиссуры и затрат профессиональных гораздо более скромное дельце, а именно сидеть в прямом эфире с прямым телефоном. И вдруг ощутил себя посреди славы, признания, интереса со стороны большого числа людей. И сразу, прямо как по команде, как в арифмометре, вылезли цифры-рейтинги, шмейтинги, все остальное. Надо служить зрителю и знать, что именно сейчас нужно этому человеку, живущему, кстати, довольно серенькой жизнью.

Об увольнении:

Я в курсе, что в стране не так много телевизионных режиссеров и дизайнеров моего уровня. Заметьте: режиссеров и дизайнеров, а не ведущих. Я же боевой летчик, а не штабная крыса! Мой капитал — мои умения. А они со мной. Одно знаю твердо: с телевидения уходить не собираюсь. Это мой счастливый билет, который никому не отдам. Меня только литература еще может соблазнить, пробую писать, а толку… Виктория Токарева как-то сказала: «Каждый писатель отрабатывает заложенную в него дискету, переносит на бумагу то, что на ней написано». Видимо, в меня по ошибке впихнули не ту дискету, откомандировали на телевидение, а я продолжаю считать себя созданным для работы за письменным столом. Вечером пишу, а утром все это ненавижу. Так и бьюсь. С другой стороны, в этом, наверное, заложен стимул к движению вперед. Кто-то из умных изрек, что «лучший способ разрушить человека — исполнить все его желания». Что-то всегда должно оставаться нереализованным. У меня этого «чего-то» пока хватает. Даже с избытком!

О личном:

Писать о личной жизни Диброва сложно. На тусовках он появляется с разными девушками. Сам до недавнего времени признавался что холост, но влюбчив. И соблазнить его совсем легко, особенно молодой привлекательной девушке. Однако есть версия, что плейбой остепенился и нашел себе супругу из ростовских казачек — кровь с молоком…

В первый раз Дмитрий женился в 24 года по любви. Родил сына, но уже тогда он видел себя не столько примерным семьянином, сколько телезвездой. Родственники жены этого не понимали и только крутили пальцем у виска. Брак продлился три года. Спустя некоторое время Дибров вновь женился. У него родилась дочь Лада. А через шесть лет вновь развелся. Сейчас с детьми общается редко.

Дети требуют к себе особенного внимания и талантливого отношения. Я пока не нашел в себе такого дара. Кстати, у Лады скоро день рождения. Я с удовольствием арендую для ее праздничной тусовки какой-нибудь хороший ресторанчик. А Денис учится в Институте телевидения и радиовещания. Видимо, пойдет по моим стопам. С такой фамилией у него просто нет другого выхода.