В преддверии Нового года ведущий программы «Кто хочет стать миллионером?» на Первом канале пригласил «7Д» в свой новый загородный дом. Табличка извещает «Villa Paulina». Выходит, что это даже не дом, а вилла Дибровых, причем названная в честь хозяйки…

— Откуда появилось название вашего загородного жилища?

Полина: Дима решил, что будет логично назвать наше родовое гнездо моим именем, но на французский манер — Полин.
Дмитрий: Мы с самого начала знали, что покупаем дом навсегда. В ином случае можно было бы просто так сожительствовать, снимать жилье, накупить туда дешевой мебели, а потом разбежаться.

У виллы три этажа: первый — огромная гостиная, второй — детская зона, на третьем этаже — спальня Дмитрия и Полины

— Дмитрий, не кажется ли вам, что это какая-то ирония судьбы: первые два брака у вас, ростовчанина, которому еще многого предстояло добиться в жизни, были с москвичками. А когда вы достигли и славы, и финансовой стабильности, вашими женами стали ростовчанки — сначала Саша Шевченко, теперь Полина. Родная земля не отпускает?

Дмитрий: При виде Полины сердце у меня екнуло мгновенно. Бог любви беспощаден, и если судьба накрутила тебя на колеса любви, то разница в возрасте уже не имеет значения. Полина участвовала в конкурсе красоты, я находился в жюри. То, что она из Ростова, было для меня не так важно, но это облегчило дело. Я увидел в ней мать своего будущего ребенка. Вообще, мне кажется, что это дети сводят своих родителей вместе. Теперь, когда у нас с Полиной уже есть прекрасный ребенок, этот дом и твердые надежды на будущее, я могу позволить себе поразмышлять задним числом. И чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что наша ситуация — самая правильная. Ведь характер взрослой женщины, за редким исключением, уже полностью сформирован пережитыми ею трудностями. Представьте себе женщину в 40 лет, которая ни разу не была замужем. Ну как же это так? Может, у нее тайный недостаток имеется? А если она была замужем и не удержалась, то читайте строчку про трудности. И теперь она, к сожалению, настроена только на одно: все мужики — сволочи. И что к отношениям нужно подходить математически, а не страстно… Так что, как ни крути, 23 года Полины — это сплошной плюс!

— Интересно, как вы называете тещу и тестя — они ведь примерно ваши ровесники…

Дмитрий: Мы зовем друг друга по имени. Отчим Полины тоже Дима. Очень образованный человек, до последнего времени возглавлял важную службу в одном из нефтяных концернов страны. Он — системный математик, чего мне Бог не дал совершенно. Правда, Дима так же, как и я, интересуется буддизмом, и мы часто беседуем с ним до утра про восточные религии. Благо мама Полины живет теперь совсем рядом, в Москве. А теща моя Ирина окончила в Ростове «Грековку», это легендарное художественное училище, где учились Вучетич, Никас Сафронов. У Полины — ее воспитание, моя жена отлично рисует, у нее утонченное чувство прекрасного.

— Дизайн вашего нового дома — ее заслуга?

Дмитрий: Наша общая. Кстати, мы теперь знаем, где психиатрам искать материал для защиты диссертаций — не в психушках, а в строительных магазинах, куда приходят семейные пары во время ремонта. Французы верно говорят: хотите расстаться с женщиной — попробуйте выбрать с ней обои. Ему нравится одна расцветка, ей — другая, рано или поздно кто-то заявляет: «Откуда у тебя такой дурной вкус? Из какой грязи я тебя взял?»

— Неужели у вас до такого доходило?

Дмитрий: Нет, что вы! У нас с самого начала был договор: любые решения будем принимать согласно банковскому правилу двух ключей. Это когда сейф можно открыть только одновременно двумя ключами, находящимися у двух людей. Если одному нравилась расцветка, а второй сомневался, то первый не имел права настаивать. Годился только тот вариант, который нравился обоим.

— А бросающуюся в глаза люстру-качели в прихожей, которую немного странно было увидеть в доме эстета Дмитрия Диброва, тоже вместе выбрали?

«В новогоднюю ночь у нас — тематический карнавал. Устроим здесь Америку 20—30-х годов, всю ночь будет звучать джаз, мужчины станут мафиози, девушки — звездами немого кино»

Дмитрий: Это действительно неожиданное решение. Декадентская вещь! Творение итальянского дизайнера Кавалли, не путать с модельером. У него очень странный полет фантазии. Но нам нравится! Люстра напоминает триллеры Дэвида Линча. Кстати, люстра — любимая игрушка нашего Саши. Это ведь действующие качели! В нашем доме все честно — на качелях можно качаться, на рояле играть. Здесь нет ни одной формы или предмета без содержания. Ведь если колонна ничего не поддерживает, зачем она? Чтобы всякий входящий в дом чувствовал свое унижение перед хозяином? Все это лишнее! Наш дизайн основан на японской доктрине «ваби саби» — воздержанность и функциональность. Все, к чему не прикасается рука на протяжении двух месяцев, следует немедленно вышвырнуть из дома, эта ненужная вещь забирает энергию. Красиво только то, что прагматично.

 

— А за такие прагматичные вещи, как отопление, канализация, электричество, кто у вас отвечает?

Дмитрий: Я, месье! И скажу вам, как человек уже переживший один отопительный сезон, это все — настоящий ужас! Отопление и канализация имеют свойство отказывать в самый неподходящий момент. Хорошо иметь собственный дом, если ты олигарх, втридорога платишь своему менеджеру по строительству и въезжаешь, только когда абсолютно все готово. Но у меня-то нет бизнеса. Бизнес — это когда деньги приносят деньги. Мне же деньги приносит только моя голова. Если она, например, почему-то вдруг повредится, то у меня и денег не станет. Я просто рабочий человек, вот я кто. А раз так, то сам на себе несу весь этот дом. Будь он неладен! Но жить в своем доме — естественное состояние человека. В городе, живя друг у друга над головой, несомненно легче пережить удары стихии, нищету, голод. Но сейчас нет голода, чего сидеть в клетушках? Скажете, не каждый в состоянии содержать дом? Но если тебе 40 лет и ты до сих пор не заработал на это, то что же ты делал все эти годы? Вот образовался капитализм, люди кинулись на свой страх и риск делать бизнес, а ты предпочел сидеть на рутинной должности? Что ж ты не рискнул? Так теперь и не завидуй никому.

— Допустим, вы, Дмитрий, рискнули — и вот результат. Но у многих ли риск оправдался? Насколько успешным оказался, например, ваш курс факультета журналистики Ростовского госуниверситета?

Дмитрий: В декабре поеду, кстати, в Ростов-на-Дону, отмечать 50 лет факультету, который основал мой отец. Повидаюсь с однокашниками, многие из них достойные люди. В нашем выпуске, думаю, два наиболее успешных — я и Сережа Цой (бывший пресс-секретарь Юрия Лужкова, муж певицы Аниты Цой. — Прим. ред.). Мы с ним вместе приехали в Москву, жили в одной комнате в общежитии. Первая зима после переезда оказалась на редкость холодной, денег соответственно не было. Спасала корейская капуста кимчи, которую солила Сережина мама и присылала нам в трехлитровых баллонах. Мы питались исключительно черствым черным хлебом и кимчи. И я так привык, что теперь, где бы я ни находился — во Франции или в Японии, всегда заказываю в ресторанах кимчи.

«Характер взрослой женщины уже полностью сформирован пережитыми ею трудностями. Она, к сожалению, настроена только на одно: все мужики — сволочи. Так что, как ни крути, 23 года Полины — это сплошной плюс!»

— Выходит, с капусты кимчи и начался ваш славный путь, который в итоге привел к покупке этого дома. И скоро вы уже во второй раз будете встречать здесь Новый год…

Полина: В прошлый раз праздник получился потрясающим! Приехали наши друзья из Киева и из нашего родного с Димой Ростова-на-Дону. Я очень люблю украшать своими руками дом и тут развернулась по полной программе. Поток курьеров с елками и украшениями из интернет-магазинов не прекращался. Три дня, с утра до ночи, я занималась декорированием. Наверное, это слишком долго, но рука еще не была набита. В этот раз, думаю, управлюсь быстрее.

— Какие идеи на новогоднюю ночь?

Полина: Мы задумали тематический кар­навал. Устроим здесь Америку 20—30?х годов, всю ночь будет звучать джаз, мужчины станут мафиози, девушки — звездами немого кино. А первого января мы с подружками закатим восточную вечеринку, специально разучим танец живота, чтобы порадовать своих мужчин. На столах будут плов, рахат-лукум…

— Плов сами приготовите?

Полина: Мне нравится готовить, но Дима делает все, чтобы я этим не занималась. Говорит, зачем, у нас же есть домработница, кухарка… Но новогодний стол мы обычно накрываем все-таки сами, вдвоем с моей мамой. Фирменное блюдо — запеченный гусь. Это специально для Димы, ведь ему мама с детства готовила гуся на Новый год.

— Сын тоже с вами пиршествует в новогоднюю ночь?

Полина: В прошлый раз Саша спал. Но мы для него днем устроили встречу Нового года. С Дедом Морозом и Снегурочкой. Нашли тройку белых коней, которые снимались в заставке программы «Вести». Такие красивые кони, уже старенькие, но абсолютно белоснежные. На этой новогодней тройке мы с Сашей катались по поселку.

— У Саши в поселке есть друзья?

Дмитрий: Именно за тем, чтобы они у Саши появились, мы отдали его в детский садик, здесь поблизости. Он там пока самый младший, ему ведь еще нет трех лет. Но мы слишком боялись, чтобы не получилось, как в фильме «Игрушка», помните? Когда ребенок миллионера имеет все на свете, даже гоночную машину, но растет один, ему скучно, и он просит: «Папа, а подари мне на день рождения человека!» Есть на Рублевке такой термин — «заборный» ребенок. В моем детстве были «подзаборные» дети, а сейчас, наоборот, — «заборные». Хорошо бы найти середину. Хочется, чтобы Саша вырос по-настоящему прогрессивным человеком. Мне кажется, что-то меняется в нашей жизни в лучшую сторону, и мы доживем до времени, когда наши дети скажут: «Папа, прошу тебя, свой лимузин паркуй за квартал от школы, не позорь меня». В общем, мы отдали сына в сад, чтобы он рос нормальным мальчиком. Сад оказался вполне приличным: там английский язык преподают, и дети очень милые.

«В нашем доме все честно: на люстре-качелях можно качаться, на рояле — играть»

— Не рановато ли в неполные три года английский?

 

Дмитрий: Думаю, мы с этим скорее уже опоздали — года на три… Мой отец, декан филологического факультета Ростовского госуниверситета, говорил на четырнадцати языках. Я владею четырьмя. И хотел бы, чтобы Саша переплюнул нас с дедом, вместе взятых.

— А какие успехи у Саши в родном, русском?

Дмитрий: (Смеется.) Так он еще и не начал говорить на нем. Пока он только имитирует слова, которые слышит. И только начинает догадываться о настоящем значении этих слов. Видите ли, в дибровском понимании «говорить» означает оперировать не смыслами, очевидными всем, а тончайшими оттенками смыслов. Давайте встретимся года через два, когда Саше исполнится пять, и вот тогда вы услышите, что такое фирменный дибровский разговор в его исполнении.

— Родители зачастую такие фантазеры! Ребенок еще под стол пешком ходит, а они уже расписывают его способности и даже карьеру чуть ли не до пенсии. Вы с Полиной уже планируете будущее Саши?

Дмитрий: А что тут планировать? У него же просто нет выбора!

— Намекаете на то, что его будущее — журналистика?

Дмитрий: А вы видите другой путь? Может он стать бухгалтером? Или производителем мочевины? А зачем тогда тебе, Саша, Рахманинов и Дебюсси, которых играют на этом рояле? Его детство проходит в присутствии Льва Юрьевича Новоженова, писателей и поэтов, которые бывают здесь если не каждую пятницу, то при первой возможности… Я ведь тоже рос в похожей обстановке, у нас в доме собирались талантливые люди: поэт Николай Доризо, композитор Георгий Балаев, актер Аристарх Ливанов — он ведь начинал в ростовском ТЮЗе. Арик рассказывал, как папа выносил меня, двух-трехлетнего, сажал на стол и вертел на блюде. Я служил им «бутылочкой», если проводить параллель с известной игрой. Принцип такой: на кого я указывал пальцем, тот говорил тост. На Аристарха выпадало часто, тогда он и научился говорить тосты. Был ли выбор у меня, выросшего в такой обстановке? Хотя, когда в седьмом классе я сказал маме, что хочу стать телеведущим, у нее изменилось лицо. Она-то думала, что я поступлю на юридический факультет, потому что лучше всех на свете живут юристы и партийные деятели, которые тоже там учатся. Не знаю, какое у меня будет лицо, если Саша вырастет и вдруг скажет, что не хочет быть телеведущим… Попытаемся дожить до этого времени. Но хочется надеяться, что все то, чем окружена его жизнь сейчас, интегрируется в его профессию. А самая «интегральная» профессия на свете — телеведущий. Вот тогда пригодятся те премудрости, которых он наслушается от дяди Левы Новоженова. Саше не придется лазить в карман за справочником афоризмов, он просто покопается в детских залежах своей памяти и там обнаружит все, что нужно.

«При виде Полины сердце у меня екнуло мгновенно. Бог любви беспощаден, и если судьба накрутила тебя на колеса любви, то разница в возрасте уже не имеет значения»

— Схема Масляков-старший и Мас­ляков-младший вас вдохновляет?

Дмитрий: Меня бы это очень устроило. Надо сказать, что в передаче «Временно доступен» у меня часто бывают дети знаменитых родителей. Был внук Бехтерева. Другой «ребеночек» заходил — Федя Бондарчук. И еще «ребеночек» — Маша Максакова. По моим наблюдениям, дети известных людей делятся на две категории. Одни утверждают, что никогда не пробивались за счет отца или матери, все делали сами, и им даже неудобно, когда к ним обращаются как к Иванову-младшему, например. Другие, наоборот, гордятся своими великими родителями. Надеюсь, мой сын тоже не будет чураться приставки «младший» к фамилии Дибров.

— У Саши есть старшие брат и сестра: Денис от вашей первой жены Эльмиры и Лада от второй жены Ольги. Оба занимаются журналистикой. Их вы рассматриваете как продолжателей династии Дибровых?

Дмитрий: Надо признаться, что первых двух детей Господь послал мне в момент, когда мне самому, еще лоботрясу, надо было учиться и расти. Просто, видите ли, те, кто женится в юности, не имеют мозгов, а кто этого избежал — не имеют сердца или благородства. Когда родился Денис, я только-только становился на ноги как журналист в Москве. Мне было 23 года. Ну какой из меня тогда был отец? Эх, кто бы мне все это объяснил в то время… Но разве бы я кого-то послушал? Это же была любовь!

— Хорошо… Тогда были сложности, но сейчас другая ситуация — вы уже состоявшийся человек. А Денис и Лада — ваши дети.

Дмитрий: Это только кажется, что развод — дело нехитрое. «Послушай, — говоришь ты жене. — Я бросаю тебя, мы с тобой не нашли общего языка, но я не бросаю ребенка…» Но на практике выходит, что это ложь! Воскресный папа — это все, конечно, замечательно, мы же все относительно благородные люди, но… Ребенку не объяснишь, почему папа приходит только раз в неделю, в то время как он нужен каждый день. И, как бы воскресный папа ни старался, все равно это уже, к сожалению, не его ребенок.

— Но вы же общаетесь со старшими детьми? Они были в этом новом доме, например?

Дмитрий: Лада, конечно, была. А Денис уже взрослый человек, у него своя жизнь, своя квартира, своя семья. Зачем я ему?

— Вы говорите, что вам было 23 года и поэтому вы были не готовы стать настоящим отцом. Но ведь вашей жене Полине, матери Саши, именно 23 года…

Дмитрий: К счастью для Полины, это ей сейчас 23 года, а не мне.

— Если Полина захочет строить собственную карьеру, вы ей позволите? С ее художественным вкусом она могла бы стать дизайнером…

Дмитрий: Работать?! Это как? Сидеть в офисе, где за ней будут ухлестывать? Или открыть бутик, чтобы продавать по спекулятивным ценам то, что купила в Милане на распродажах? Ублажая барынек, которые сами не знают, чего хотят… В этом вы видите карьеру? Ее работа — это воспитание нашего сына и ведение дома, потому что, какой бы ни была прислуга, дух дома создает только его хозяйка. Полина — умная девушка, она постоянно развивается, мы путешествуем по всему миру, и там она не сидит в бутиках, а слушает французских интеллектуалов и японских министров.

«У нас уже есть прекрасный ребенок, этот дом и твердые надежды на будущее. Но мы хотим троих детей! Поэтому на втором этаже кроме спальни Саши еще две комнаты»

Полина: Нет, я, конечно, хожу по магазинчикам. Какая же девушка может без этого обойтись? А еще я три-четыре раза в неделю езжу в спортзал, в бассейн, после этого могу пообедать с подружками. Но не поужинать! Ужинать я должна с мужем.

— У вас под детскую отдан целый второй этаж. Планируете еще детей?

Полина: Хотим троих! Поэтому на детском уровне кроме спальни Саши есть еще две комнаты.

— Вот только как же донские корни? Саша и его будущие братья-сестры вырастут москвичами, не так ли?

Дмитрий: Первый водоем, который Саша попробовал ногами, — был именно Дон. Сын уже приписан к Всевеликому войску Донскому, в станице Азовской. Нужно бы ему и шашечку именную подарить, но как-то мы пока опасаемся — все-таки холодное оружие… Думаю, обойдемся нагаечкой. В пять лет будем посвящать его в казаки. В присутствии атамана, с церковной службой. Вот такие у нас планы… Так что приходите, когда Саше исполнится пять лет — он вам сам уже все подробно расскажет. По-нашему, по-дибровски.

Источник